Перейти к содержимому


Фотография

Глава 11. Женщина в Церкви. "Искусство сновидения". К.Кастанеда


  • Авторизуйтесь для ответа в теме
В этой теме нет ответов

#1 Silvio Manuel

Silvio Manuel

    Администратор

  • Администраторы
  • 120 сообщений

Отправлено 16 Май 2015 - 18:17

Женщина в церкви
10339584_347632958776976_107291296551459
 
Мы сидели в молчании. Мои вопросы иссякли, а дон Ху-ан, казалось, сказал мне все, что считал нужным сказать. Было никак не больше семи вечера, но площадь была против обыкновения пустынной. Вечер был теплым. По вечерам в этом городе люди обычно сновали по площади до десяти и даже одиннадцати часов.
Я воспользовался моментом затишья, чтобы осмыслить то, что со мной произошло. Мое время с доном Хуаном под-ходило к концу. Он и его партия были близки к осуществлению магической мечты – оставить этот мир и войти в непостижимые пространства. Основываясь на своих ограничен-ных достижениях в области сновидения, я верил, что их при-тязания были не иллюзорными, а напротив – исключительно трезвыми, хотя и противоречащими разуму. Они стремились к восприятию неизвестного, и они сделали это.
Дон Хуан был прав, когда говорил, что сновидящий, вы-зывая систематическое перемещение своей точки сборки, освобождает восприятие, расширяя диапазон и масштабы того, что может быть воспринято. Для магов его партии сно-видение не только открывало врата в другие воспринимае-мые миры, но и готовило их к вхождению в эти миры в пол-ном осознании. Сновидение для них было чем-то невырази-мым, беспрецедентным, чем-то таким, на что можно было лишь намекнуть, как это сделал, например, дон Хуан, когда назвал его вратами к свету и темноте во вселенной.
Им осталось сделать только одно – свести меня с бро-сившим вызов смерти. Я сожалел о том, что дон Хуан не предупредил меня заранее, чтобы я мог лучше подготовить-ся. Но он был нагуалем, который все важные вещи делал экспромтом, под влиянием момента, без какого-либо преду-преждения.
На мгновение я почувствовал себя хорошо, сидя с доном Хуаном в этом парке и ожидая дальнейшего развития собы-тий. Но затем моя эмоциональная стабильность стала улету-чиваться, и я в мановение ока оказался на грани темного отчаяния. Меня захватили мелочные соображения относи-тельно своей безопасности, своих целей, своих надежд в этом мире, своих проблем и тревог. Однако поразмыслив, я вынужден был признать, что единственное истинное беспо-койство, которое у меня оставалось – это беспокойство о моих трех соратниках по миру дона Хуана. Но даже это ре-ально не волновало меня. Дон Хуан научил их быть такими магами, которые всегда знали, что делают, и, что самое глав-ное, он научил их всегда знать, что делать с тем, что они знают.
Возможность обладания всеми возможными земными причинами для страдания была содрана с меня уже давно, и все, с чем я остался, было беспокойством за себя самого. И я без тени стыда предался ему. Одно последнее индульгирова-ние на дорожку: страх умереть от руки бросившего вызов смерти. Мне стало страшно до спазмов в желудке. Я пытал-ся извиняться, но Дон Хуан рассмеялся.
– Ты не уникален в своем страхе, – сказал он. – Когда я встретил бросившего вызов смерти, я наложил в штаны. Поверь мне.
Я долго ожидал в молчании, это были тяжкие минуты.
– Ты готов? – спросил он.
Я сказал – да!
Вставая, он добавил: 
– Тогда идем, посмотрим, как ты сможешь выстоять на линии огня.
Он направился назад в церковь. Все, что я могу вспом-нить до сегодняшнего дня, – это то, что он тащил меня весь этот путь. Я не помню, как мы дошли до церкви, как вошли в нее. Дальше мне запомнилось, как я опустился на колени на длинную потертую деревянную скамью рядом с женщиной, которую заметил раньше. Она улыбалась мне. В отчаянии я оглянулся, пытаясь найти дона Хуана, но его нигде не было. Я бы метнулся прочь, как летучая мышь, вырвавшаяся из мрака, если бы женщина не удержала меня, схватив за руку.
– Почему ты так боишься меня, бедняжку? – спросила меня женщина по-английски.
Я стоял, словно приклеенный к тому месту, где прекло-нил колени. Ее голос – вот что мгновенно приковало мое внимание. Я не могу описать, что было в этом резком звуке, проникнувшем в самые потаенные уголки моей памяти. Мне показалось, что я знал этот голос всегда.
Я остался стоять неподвижно, загипнотизированный этим звуком. Она спросила меня по-английски еще о чем-то, но я не мог понять, о чем она говорила. Она понимающе улыбну-лась.
– Все в порядке, – прошептала она по-испански.
Она стояла на коленях справа от меня.
– Я понимаю, что такое настоящий страх. Я живу с ним.
Я только собрался заговорить с ней, когда услышал голос эмиссара у своего уха.
– Это голос Хермелинды, твоей кормилицы, – сказал он.
Единственное, что я знал о Хермелинде, – это история, рассказанная мне о том, как она была насмерть сбита грузо-виком. Этот женский голос, пробудивший настолько глубо-кие старые воспоминания, потряс меня. Я немедленно испы-тал мучительное волнение.
– Я – твоя кормилица! – негромко воскликнула женщина. – Как необыкновенно! Хочешь мою грудь? – Смех сотрясал ее тело.
Я приложил сверхусилие, чтобы остаться спокойным, хо-тя чувствовал, что земля уходит из-под моих ног и что в следующее мгновение я потеряю сознание.
– Не обращай внимания на мои шутки, – сказала женщи-на низким голосом. – По правде говоря, ты мне очень нра-вишься. Ты переполнен энергией. Похоже, мы с тобой пола-дим.
Прямо перед нами опустились на колени два старика. Один из них неожиданно обернулся, с любопытством по-смотрев на нас. Она не обратила на него никакого внимания, продолжая шептать мне на ухо.
– Разреши мне держать тебя за руку, – попросила она.
Однако ее просьба звучала как приказ. Я подчинился и оставил свою руку в ее, не в силах ответить "нет".
– Спасибо за твое доверие и веру в меня, – прошептала она.
Звук ее голоса вверг меня в безумие. Его резкость была так необычна, так абсолютно женственна. Ни при каких об-стоятельствах я не смог бы спутать его с мужским голосом, пытающимся звучать по-женски. Это был резкий голос, но не хриплый или грубый. Он больше походил на хруст гравия под босыми ступнями.
Я приложил неимоверное усилие, чтобы разорвать неви-димую пелену энергии, которая, казалось, окутала меня. Кажется, это мне удалось. Я встал, собираясь уходить, и я бы сделал это, но женщина тоже поднялась и прошептала мне на ухо:
– Не убегай. Мне надо так много сказать тебе.
Я автоматически сел, остановленный любопытством. Странно, но мое волнение внезапно исчезло, – пропал и мой страх. У меня даже хватило смелости спросить.
– Ты действительно женщина?
Она тихо усмехнулась, словно молодая девушка. Затем она заговорила.
– Если ты опасаешься, что я превращусь в грозного муж-чину, который может причинить тебе вред, то глубоко оши-баешься, – сказала она еще более гипнотическим, странным голосом. – Ты – мой благодетель. Я – твоя слуга, и я была слугой всем нагуалям, предшествовавшим тебе.
Сконцентрировав всю свою энергию, я высказал ей свои мысли.
– Пожалуйста, бери мою энергию, – сказал я. – Это мой дар тебе. Но я не хочу от тебя никакого дара силы. Я так решил.
– Я не могу взять твою энергию даром, – прошептала она. – Я плачу за то, что получаю. Это сделка. Глупо отда-вать свою энергию даром.
– Я был глупцом всю мою жизнь. Поверь мне, – сказал я. – Я, конечно, могу позволить себе сделать тебе такой пода-рок. У меня нет с этим проблем. Тебе нужна энергия – бери ее. Но я не нуждаюсь в излишествах. У меня ничего нет, и мне это нравится.
– Возможно, – сказала она задумчиво.
Агрессивным тоном я спросил, что, собственно, «возможно» – возможно взять мою энергию или «возможно» означает ее недоверие к тому, что у «меня ничего нет, и мне это нравится».
Она радостно захихикала и сказала, что она, возможно, возьмет мою энергию, раз я столь великодушно ее предла-гаю, но она должна будет расплатиться. Она должна мне отплатить чем-то равноценным.
Слушая ее, я понял, что она говорит по-испански с очень сильным и странным акцентом. Никогда в своей жизни я не слышал, чтобы кто-либо так говорил. В каждом слове она добавляла лишнюю фонему в середине слога.
– У тебя очень необычный акцент, – сказал я. – Откуда он?
– Почти из вечности, – сказала она и вздохнула.
Между нами установился контакт. Я понял, почему она вздохнула. Она была очень близка к чему-то постоянному , в то время как я был чем-то временным. Это было моим преимуществом. Бросившая вызов смерти загнала себя в угол, а я был свободен.
Я внимательно рассматривал ее. Казалось, что ей где-то между тридцатью пятью и сорока годами. Это была смуглая женщина, настоящая индеанка, довольно крепкая, но не тол-стая. Я мог видеть гладкую кожу ее рук, молодые и упругие мускулы. В ней было около пяти футов и шести или семи дюймов роста. Она была одета в длинное платье и черную шаль. Она стояла на коленях, и я мог видеть ее гладкие пятки и часть ее сильных икр. Ее талия была тонкой. У нее были большие груди, которые она не могла или, возможно, не хотела скрывать под своей шалью. Ее блестящие черные волосы были заплетены в косы. Она не была красавицей, но не была и простушкой. Ее черты ни в коей мере не были выдающимися. Я ощущал, что ничто в ней не может при-влечь внимания, кроме ее глаз, обычно опущенных, прикры-тых веками. Ее глаза были прекрасны, ясны и спокойны. Кроме дона Хуана, я ни у кого не видел столь сияющих и живых глаз.
От ее глаз мне стало совершенно спокойно. Такие глаза не могли быть злыми. Я ощутил прилив доверия и оптимиз-ма и почувствовал, что я как будто знаю ее всю жизнь. Но я так же хорошо осознавал и другое – свою эмоциональную нестабильность. Это всегда беспокоило меня в мире дона Хуана, заставляя постоянно быть подобно мячику на резин-ке: приходящие ко мне моменты прозрения и полного дове-рия, казалось, возникали только для того, чтобы смениться жалкими сомнениями и недоверием. Эта ситуация не выгля-дела иначе. В мой подозрительный ум внезапно пришла мысль, предупреждающая меня: я попал под влияние жен-ских чар.
– Вы начали изучать испанский недавно, не так ли? – ска-зал я, чтобы отделаться от своих мыслей, боясь, что она их прочтет.
– Только вчера, – отпарировала она и рассмеялась хру-стальным смехом, показывая маленькие, невероятно белые, сверкающие, как жемчуг, зубы.
Люди повернулись и посмотрели на нас. Я опустил голо-ву ниже, словно углубясь в молитву. Женщина придвину-лась ко мне ближе.
– Есть ли здесь место, где мы могли бы поговорить? – спросил я.
– Мы разговариваем здесь, – ответила она. – Здесь я го-ворила со всеми нагуалями твоей линии. Если говорить ше-потом, никто не услышит нашего разговора.
Я сгорал от нетерпения, желая спросить о ее возрасте. Но меня отрезвило одно мое воспоминание. Я вспомнил одного своего приятеля, который на протяжении многих лет устраи-вал всяческие западни, чтобы вынудить меня открыть свой возраст. Я ненавидел этот его мелочный интерес, а сейчас я сам был на грани такого же поведения. Я тотчас же отбросил эту мысль.
Я хотел ей сказать об этом, чтобы просто поддержать разговор. Казалось, что она знает, какие мысли приходят мне в голову. Она по-дружески сжала мне руку, словно затем, чтобы сказать, что наши мысли совпадают.
– Можешь ли ты вместо подарка дать мне что-нибудь, что может помочь мне на моем пути? – спросил я.
Она отрицательно покачала головой.
– Нет, – прошептала она. – Мы совершенно разные. Даже более разные, чем мне представлялось возможным.
Она поднялась и соскользнула со скамьи. Ловко прекло-нила колени, став лицом к главному алтарю. Перекрестилась и дала знак следовать за ней к большому боковому алтарю слева от нас.
Мы стали на колени перед большим Распятием. До того, как я успел что-либо сказать, она произнесла:
– Я живу очень, очень долгое время. Причиной моей долгой жизни является мое умение контролировать сдвиги и перемещение моей точки сборки. Вместе с тем я не остаюсь слишком подолгу здесь, в вашем мире. Я должна сохранять энергию, которую я получаю от нагуалей твоей линии.
– На что похоже существование в других мирах, – спро-сил я.
– Это как пребывание в твоем сновидении. С той разни-цей, что я обладаю большей свободой передвижения и могу долго оставаться там, где хочу. Так же, как если бы ты оста-вался так долго, как того хочешь, в любом их своих снов.
– Прикована ли ты только к этому месту, находясь в этом мире?
– Нет. Я хожу везде, где хочу.
– Ты всегда женщина?
– Я была женщиной дольше, чем мужчиной. Мне это определенно больше нравится. Я почти забыла, как быть мужчиной. Я полностью женщина!
Она взяла мою руку и заставила прикоснуться к ее про-межности. Мое сердце колотилось у меня в горле. Она дей-ствительно была женщиной.
– Я не могу просто взять твою энергию, – сказала она, меняя тему. – Мы должны заключить соглашение другого рода.
На меня накатила еще одна волна мирских размышлений. Я хотел спросить ее, где она жила, когда бывала в этом мире. Оказалось, что у меня не было необходимости произносить свой вопрос вслух, чтобы получить ответ.
– Ты гораздо, гораздо моложе меня, – сказала она. Но и тебе теперь уже очень непросто сообщать людям, где ты живешь. И даже если ты приводишь их в дом, за который платишь или который является твоей собственностью, – он не является тем местом, где ты живешь.
– Есть так много вещей, о которых я хотел бы спросить тебя, но мне в голову приходят лишь бестолковые мысли, – сказал я.
– Тебе не нужно о чем-либо спрашивать меня, продол-жала она. – Ты уже знаешь все, что знаю я. Тебе требуется лишь толчок, чтобы востребовать свои знания. Я дам тебе такой толчок.
Мне не только приходили в голову бестолковые мысли, но и весь я находился в состоянии такой внушаемости, что не успела она закончить говорить, что я знаю то, что знает она, как я ощутил, что я действительно знаю все и мне не нужно больше задавать какие-либо вопросы. Смеясь, я ска-зал ей о своей доверчивости.
– Ты не доверчив, – авторитетно заверила она меня. – Ты знаешь все, потому что сейчас ты полностью во втором внимании. Оглядись вокруг!
Какое-то мгновение я не мог сфокусировать свое зрение. Это было похоже на то, словно в мои глаза попала вода. Присмотревшись, я понял, что произошло нечто зловещее. Церковь стала другой, более темной, угрожающей, гнету-щей. Я поднялся и ступил пару шагов к нефу. В глаза броси-лись скамьи; они были сделаны не из досок, а из тонких пе-рекрученных бревен. Это были самодельные скамьи, уста-новленные внутри величественного каменного строения. Другим стал также и свет в церкви. Он был желтоватым, и его тусклое свечение отбрасывало столь черные тени, каких мне не приходилось видеть никогда в жизни. Он исходил от свечей, горевших на многих алтарях. Я ощущал, как гармо-нично сочетается пламя свечей с массивными каменными стенами и росписями колониальной церкви.
Женщина смотрела на меня; сияние ее глаз было просто невероятным. Я знал, что я в сновидении и что она руководит моим сновидением. Но я не боялся ни ее, ни сновидения.
Я отошел от бокового алтаря и вновь посмотрел на неф церкви. Там на коленях стояли люди и молились. Их было много, необычно маленьких, темных и мускулистых. Я видел их склоненные перед главным алтарем головы. Один из них, стоявший ближе ко мне, смотрел на меня с явным неодобре-нием. Я с изумлением рассматривал людей и все вокруг. Странным образом я не слышал никакого шума. Люди дви-гались беззвучно.
– Я ничего не слышу, – сказал я женщине, и мой голос отозвался гулким эхом, словно церковь была пустой ракови-ной.
Почти все головы повернулись, чтобы посмотреть на ме-ня. Женщина потянула меня назад в темноту бокового алта-ря.
– Ты будешь слышать, если перестанешь слушать своими ушами, – сказала она. – Слушай своим вниманием сновиде-ния.
Казалось, все, что мне нужно, это ее намек. Внезапно на меня нахлынул гул голосов толпы молящихся. Я был охва-чен им мгновенно. Это был самый необыкновенный звук, который я когда-либо слышал. Пораженный, я хотел сооб-щить об этом женщине, но ее не было рядом со мной. Я по-искал ее взглядом. Она почти дошла до дверей. Там она обернулась, чтобы подать мне знак следовать за ней. Я до-гнал ее в галерее. Улицы больше не были освещены. Един-ственным освещением был лунный свет. Фасад церкви также стал другим; он был недостроен. Повсюду лежали квадрат-ные блоки известняка. Вокруг церкви не было больше ника-ких других строений. В лунном свете эта картина выглядела жутко.
– Куда мы идем? – спросил я ее.
– Никуда, – ответила она. – Мы просто вышли на простор и безлюдье. Здесь мы можем говорить вдоволь.
Она заставила меня сесть на полуобработанный кусок из-вестняка.
– Во втором внимании имеются неисчерпаемые сокро-вища, которые нужно только раскрыть, – начала она. – Са-мым важным является то, какую начальную позицию примет сновидящий. Именно в этом заключается секрет древних магов, которые были древними уже в мое время. Подумай об этом.
Она подсела ко мне так близко, что я чувствовал жар ее тела. Она положила руку на мои плечи и прижала меня к своей груди. От ее тела исходил особый аромат; он напоми-нал мне запах дерева и шалфея. Это было не потому, что она пользовалась духами; казалось, что все ее существо издает благоухание соснового леса. И жар ее тела тоже не был та-ким, как у меня или у кого-либо мне известного. Ее жар был ментолово-прохладным, сдержанным, ровным. Мне пришло в голову, что этот жар не ослабевает, но и не усиливается.
Она начала шептать мне в левое ухо. Она сказала, что да-ры, данные ею нагуалям моей линии, связаны с тем, что древние маги обычно называли «сдвоенными позициями». Это, так сказать, начальная позиция, в которой спящий рас-полагает свое физическое тело для начала сновидения, отра-жается в позиции, в которой он удерживает в сновидении свое энергетическое тело для того, чтобы зафиксировать свою точку сборки в любом избираемом им месте.
– Две позиции составляют целое, – сказала она, – и магам древности пришлось потратить тысячи лет, чтобы найти наилучший способ взаимоотношений между любыми двумя позициями. У современных видящих, – продолжала она с усмешкой, – никогда не будет времени и условий, чтобы проделать всю эту работу, и мужчинам и женщинам из твоей линии на самом деле повезло в том, что у них есть я, сде-лавшая им такие подарки.
Ее смех зазвучал особенно хрустально.
Я не совсем понял ее объяснения сдвоенных позиций. Я без церемоний заявил ей, что не хочу испытывать все это сам, мне достаточно знать о таких вещах как об интеллекту-альной возможности.
– Что именно ты хочешь знать? – спросила она мягко.
– Объясни мне, что ты имеешь в виду под сдвоенными позициями или под начальной позицией, в которой сновидя-щий удерживает свое тело для начала сновидения.
– Как ты укладываешься для сновидения? – спросила она.
– По-разному. У меня нет определенной позы. Дон Хуан никогда не акцентировал на этом моего внимания.
– Это сделаю я, – сказала она и встала.
Она изменила позицию. Сев справа от меня, она зашепта-ла мне в другое ухо, что в соответствии с тем, что знает она, поза для сновидения имеет первостепенное значение. Она предложила проверить это на очень утонченных, но простых упражнениях.
– Начни сновидеть, расположившись на правом боку, чуть согнув ноги в коленях, – сказала она. – Дисциплина здесь заключается в том, чтобы сохранить эту позицию и заснуть в ней. Затем в сновидении упражнение заключается в том, чтобы видеть во сне, что ты ложишься именно в этом положении и снова засыпаешь.
– Что это дает? – спросил я.
– Это делает точку сборки неподвижной – я имею в виду действительно неподвижной, – в каком бы положении она ни была в момент второго засыпания.
– И что будет в результате этого упражнения?
– Полное восприятие. Я уверена, твои учителя уже гово-рили тебе, что мои подарки – это подарки полного восприя-тия.
– Да. Но я думаю, что мне не совсем ясно, что означает полное восприятие, – соврал я.
Она не обратила на мои слова никакого внимания и про-должала рассказывать мне о четырех вариантах упражнения, когда погружение в сон происходит на правом боку, на ле-вом, на спине и на животе. Затем о том, что в сновидении упражнение заключалось в том, чтобы во сне второй раз заснуть в том же положении, в котором начался сон. Она обещала мне необычайные результаты, которые, по ее сло-вам, невозможно предсказать.
Она внезапно изменила тему и спросила меня:
– Какой подарок ты хочешь для себя лично?
– Мне не надо никакого подарка. Я уже говорил тебе это.
– Я настаиваю. Я должна предложить тебе подарок, и ты должен принять его. Таково наше соглашение.
– Наше соглашение состоит в том, что мы даем тебе энергию. Так бери ее у меня. Это мой подарок тебе.
Женщина, казалось, была ошеломлена. Я настаивал, го-воря ей, что все будет в порядке, если она возьмет мою энер-гию. Я даже сказал ей, что она мне необыкновенно нравится. Я не кривил душой. В женщине было нечто очень грустное и вместе с тем в высшей степени привлекательное.
– Давай пойдем назад в церковь, – тихо произнесла она.
– Если ты действительно хочешь сделать мне подарок, – сказал я, – возьми меня на прогулку по этому городу при лунном свете.
Она кивнула в знак согласия.
– При условии, что ты не произнесешь ни слова, – сказа-ла она.
– Почему? – спросил я, хотя уже знал ответ.
– Потому что мы сновидим, – сказала она. – Я возьму те-бя глубже в свой сон.
Она объяснила, что пока мы остаемся в церкви, у меня достаточно энергии, чтобы думать и говорить, но за преде-лами церкви ситуация совсем другая.
– Почему так? – смело спросил я.
Самым серьезным тоном, который не только сделал ее еще более жуткой, но и вселил в меня ужас, женщина сказа-ла:
– Потому что за ее пределами ничего нет. Это сон. Ты находишься у четвертых врат сновидения, сновидя мой сон.
Она сказала мне, что ее искусство заключается в способ-ности проецировать свое намерение, и все, что я вижу во-круг, было ее намерением. Она сказала шепотом, что церковь и город были результатом ее намерения; они существовали не существуя. Она добавила, глядя мне в глаза, что это одна из тайн намеревания во втором внимании двойной позиции сновидения. Это может быть сделано, но не может быть объ-яснено и постигнуто.
Она сказала мне, что она происходит из линии магов, ко-торые знали, как перемещаться во втором внимании, про-ецируя свое намерение. Ее рассказ повествовал о том, что маги из ее линии владели искусством проецировать свои мысли в сновидении с целью воспроизвести завершенную и правдивую картину объекта, структуры, пейзажа или сцены по своему выбору.
Она рассказывала, что маги ее линии обычно начинали с того, что пристально рассматривали простой объект и запо-минали каждую его деталь. Они могли затем закрыть глаза и представить объект, корректируя это визуальное представле-ние, сравнивая его с самим объектом, до тех пор, пока не видели его с закрытыми глазами полностью завершенным.
Следующим пунктом в их развивающейся схеме было сновидение с объектом и создание в сновидении полной ма-териализации объекта с точки зрения их собственного вос-приятия.
– Этот акт, – сказала женщина, – называется первым ша-гом к полному восприятию.
От простых объектов эти маги переходили к более слож-ным конструкциям. Конечной целью для всех них была визу-ализация полного мира, затем его сновидение и воссоздание, таким образом, совершенно настоящей реальности, в кото-рой они могли бы существовать.
– Когда кто-либо из магов моей линии приобретал спо-собность делать это, – продолжала женщина, – он легко мог забирать кого-либо в свое намерение, в свое сновидение. Это именно то, что я сейчас проделала с тобой, и то, что я делала со всеми нагуалями твоей линии.
Женщина захихикала.
– Тебе лучше поверить в это, – сказала она так, словно я не верил. – Целые народы исчезли, сновидя таким образом. Вот почему я сказала тебе, что эта церковь и этот город яв-ляются одной из тайн намеревания во втором внимании.
– Ты сказала, что целые народы исчезли таким образом. Как это было возможно? – спросил я.
– Они сначала визуализировали, а затем воссоздавали в сновидении тот же самый пейзаж, – ответила она. – Ты нико-гда не визуализировал ничего, поэтому тебе очень опасно входить в мое сновидение.
Затем она предупредила меня, что пойти через четвер-тые врата и передвигаться по местам, которые существуют лишь в чьем-то намерении – весьма рискованно, так как каж-дая деталь такого сна должна быть исключительно личной деталью.
– Ты все еще хочешь идти? – спросила она.
Я сказал, что да. Потом она еще кое-что рассказала мне о сдвоенных позициях. Суть ее объяснения сводилась к тому, что если, к примеру, я сновижу свой родной город, и мое сновидение началось, когда я лежал на правом боку, то я очень легко могу остаться в городе моего сна, если в этом сне я лягу на правый бок и буду сновидеть, что уснул. Вто-рой сон не только обязательно будет сном моего родного города, но также наиболее конкретным сном, какой только можно вообразить.
Она была уверена, что в своей практике сновидения я по-лучал бесчисленное множество очень конкретных снов, но заверяла меня, что каждый из них должен был быть случай-ностью. Потому что единственным способом полностью контролировать сны является использование техники сдво-енных позиций.
– И не спрашивай меня, почему, – добавила она. – Это просто происходит. Как и все остальное.
Она заставила меня встать и снова предостерегла, чтобы я не разговаривал и не отставал от нее. Она, как ребенка, нежно взяла меня за руку и повела к скоплению домов, ка-завшихся темными силуэтами. Мы шли по булыжной мосто-вой. Массивные речные камни были вбиты остриями в зем-лю. Казалось, что рабочие нарочно оставили все неровности поверхности, даже не пытаясь ее выровнять.
Дома представляли собою большие побеленные, одно-этажные, грязные строения с черепичными крышами. Внутри бесцельно бродили люди. Тени внутри домов вызывали у меня такое впечатление, словно любопытные, но напуганные соседи шушукаются за дверьми. Я видел также невысокие холмы вокруг города.
В отличие от происходившего со мной в моих сновиде-ниях, мои ментальные процессы оставались ясными. На мои мысли не влиял ход событий в сновидении. Мой разум под-сказывал мне, что я находился в приснившейся версии горо-да, в котором жил дон Хуан, но в другое время. Мое любо-пытство достигло своего пика. Я действительно находился вместе с бросившей вызов смерти в ее сне. Но был ли это сон? Сама она говорила, что это был сон. Я хотел видеть все, быть сверхбдительным. Я хотел проверить все, видя энергию. Я чувствовал себя смущенным, но женщина еще крепче сжала мне руку, словно подавая мне знак, что соглас-на со мной.
Все еще чувствуя себя до абсурда робко, я машинально громко заявил о своем намерении видеть. В своей практике сновидения я использовал фразу «я хочу видеть энергию». Иногда я должен был повторять ее вновь и вновь до тех пор, пока не получал результат. На этот раз, как только я по сво-ему обыкновению начал повторять это в городе сновидения этой женщины, она начала смеяться. Ее смех был похож на смех дона Хуана: глубокий непринужденный смех.
– Что тебя так развеселило? – спросил я, несколько зара-женный ее весельем.
– Хуан Матус не любит древних магов вообще и меня в частности, сказала женщина в перерыве между приступами смеха. – Все, что нам нужно делать для того, чтобы видеть в наших снах, – это показать своим мизинцем на то, что мы хотим видеть. Заставить тебя кричать в моем сне – это его способ направить мне свое послание. Ты должен признать, что он действительно умен.
Она на мгновение остановилась, затем продолжила тоном откровения:
– Конечно, если вопить, подобно ослу, – это сработает тоже.
Чувство юмора магов привело меня в крайнее замеша-тельство. Она смеялась так, что, казалось, уже не в состоя-нии была продолжать прогулку. Я чувствовал себя в глупом положении. Когда она успокоилась и к ней вернулось само-обладание, она вежливо сказала мне, что я могу указать на все, что я хочу видеть в этом сне, включая ее саму.
Я указал мизинцем левой руки на дом. В этом доме не было энергии. Этот дом был таким же, как любой другой фрагмент в обычном сне. Я указывал на все остальное вокруг меня, результат был тем же.
– Укажи на меня, – предложила она. – Ты должен полу-чить подтверждение, что именно этим методом сновидящие достигают видения.
И она была абсолютно права. Это был способ. В тот мо-мент, когда я указал своим пальцем на нее, она стала пузы-рем энергии. Могу добавить, очень своеобразным пузырем. Ее энергетическая форма точно соответствовала той, какой описывал ее дон Хуан: она выглядела как огромная морская раковина, закрученная вовнутрь вдоль раскола, идущего по всей ее длине.
– Я единственное существо, генерирующее энергию в этом сне, – сказала она. – Так что самым правильным для тебя будет просто за всем наблюдать.
В этот момент я впервые был поражен глубиной шутки дона Хуана. Он ухитрился сделать так, чтобы я выучился кричать в своем сне для того, чтобы я сумел крикнуть в уединенности сна бросившей вызов смерти. Это показалось мне настолько смешным, что я буквально задохнулся в при-ступе смеха.
– Давай продолжим нашу прогулку, – мягко произнесла женщина, когда весь мой смех иссяк.
Там были лишь две улицы, которые пересекались; в каж-дой – по три квартала домов. Мы прошлись по всей длине обеих улиц. И не раз, а четырежды. Я смотрел на все и своим слухом внимания сновидения внимал каждому шуму. Шумов было мало, только где-то далеко лаяли собаки или шепотом разговаривали люди, когда мы проходили мимо.
Собачий лай вызвал во мне незнакомую и глубокую тос-ку. Я вынужден был остановиться. Я искал облегчения, при-слонившись спиной к стене. Прикосновение к стене было шокирующим, но не потому, что стена была необычная, а потому, что то, к чему я прикоснулся, было настоящей твер-дой стеной, такой же, как любая другая стена, до которой я когда-либо дотрагивался. Я почувствовал это своей свобод-ной рукой. Я провел пальцами по ее грубой поверхности. Это действительно была стена.
Ее ошеломляющая реальность немедленно заставила ме-ня забыть о тоске, и ко мне вернулся интерес к продолжению наблюдения. В особенности я искал те черты, которые соот-носились бы с городом моего дня. Тем не менее, как я ни пытался, соответствий не находилось. В этом городе тоже была площадь, но она находилась перед портиком церкви. На площадь выходила галерея.
В лунном свете холмы вокруг города были ясно видны и почти узнаваемы. Я пытался сориентироваться, наблюдая за Луной и звездами так, словно я находился в реальной повсе-дневной жизни. Луна была на ущербе, вероятно, был первый день после полнолуния. Она находилась высоко над гори-зонтом. Должно быть, было между восемью и девятью часа-ми вечера. Я видел Орион справа от Луны; две главные звез-ды – Бетельгейзе и Ригель – находились на одном уровне с Луной. Я определил начало декабря. Мое время было – май. В мае Орион нигде в это время суток не виден. Я смотрел на Луну очень долго. Ничего не изменилось. Это была Луна, насколько я мог судить. Несоответствие во времени очень меня взволновало.
Обследовав горизонт на юге, я подумал, что смогу раз-личить колоколообразную вершину, которую было видно из внутреннего дворика дона Хуана. Затем я пытался опреде-лить, где может быть его дом. На мгновение мне показалось, что я нашел. Я так увлекся, что отпустил руку женщины. Тут же меня охватило невероятное волнение. Я знал, что должен возвращаться в церковь, потому что если я этого не сделаю, мне грозит смерть. Я повернулся и бросился к церкви. Жен-щина быстро схватила мою руку и последовала за мной.
Пока мы быстрым шагом приближались к церкви, я по-нял, что в этом сновидении мы находились в той части горо-да, которая была позади церкви. Если бы я принял это во внимание, возможно, я бы смог сориентироваться. Но у меня уже не хватало внимания сновидения. Я сосредоточил его остаток целиком на деталях архитектуры и орнамента задней части церкви. Я никогда не видел эту часть строения в мире обыденной жизни и подумал, что если я зафиксирую в своей памяти ее детали, то смогу сравнить их с деталями реальной церкви.
Этот план экспромтом возник в моей голове. Но что-то внутри меня презирало эти мои попытки все подтверждать. На протяжении моего ученичества меня постоянно беспоко-ила потребность в объективности, которая заставляла меня проверять и перепроверять все, что касалось мира дона Хуа-на. Однако не это подтверждение как таковое всегда имело значение, а моя потребность использовать это стремление к объективности в качестве поддержки, защищающей меня в моменты наиболее сильных познавательных искажений. Ко-гда приходило время проверки намеченного, я никогда не делал этого. 
В церкви мы с женщиной опустились на колени перед не-большим алтарем на левой стороне, там, где мы были рань-ше. И в следующее мгновение я проснулся в хорошо осве-щенной церкви моего дня.
Женщина перекрестилась и встала. Я машинально проде-лал то же. Она взяла меня за руку и пошла к двери.
– Подожди, подожди, – сказал я, удивившись, что могу говорить.
Я не мог четко сформулировать свои мысли, но хотел за-дать ей непростой вопрос. Я хотел спросить, каким образом кто-либо может обладать энергией в такой степени, чтобы создать визуальный образ каждой детали целого города.
Улыбаясь, женщина ответила на мой невысказанный во-прос. Она сказала, что у нее очень хорошо получается вос-произведение визуального образа, потому что после того, как она занималась этим на протяжении всей своей обычной жизни, у нее было еще много-много жизней, чтобы совер-шенствоваться.
Она добавила, что город, в котором я побывал, и цер-ковь, в которой мы говорили, были примерами ее недавних визуализаций. Церковь была той самой церковью, где был пономарем Себастьян. Она поставила перед собой задачу запомнить мельчайшие детали каждого угла этой церкви и этого города – в данном случае для того, чтобы выжить.
Она завершила свою речь последней, самой беспокоящей мыслью:
– Поскольку ты кое-что знаешь об этом городе, – хотя ты никогда не пытался его визуализировать, – сказала она, – сейчас ты помогаешь мне намеревать его. Держу пари, ты не поверишь мне, если я скажу, что этот город, на который ты смотришь сейчас, не существует в реальности, вне моего и твоего намерения.
Она пристально посмотрела на меня и рассмеялась над ужасом, охватившим меня после того, как я полностью осо-знал то, о чем она говорит.
– Мы все еще сновидим? – спросил я изумленно.
– Да, – ответила она. Но это сновидение более реально, чем  то другое, потому что мне помогаешь ты. Невозможно это объяснить, можно только констатировать, что это проис-ходит. Как и все остальное.
Она широким жестом обвела город вокруг нас.
– Нет способа объяснить, как это происходит, но это происходит. Всегда помни то, что я сказала тебе: это тайна намеревания во втором внимании.
Она мягко потянула меня к себе.
– Давай выйдем на площадь этого сна, – сказала она. – Но мне, наверное, следует немного переодеться, чтобы ты чувствовал себя свободнее.
Я смотрел непонимающим взглядом, наблюдая, как она искусно меняет свой внешний вид. Она производила простые земные действия. Она сняла длинную юбку, под ней оказа-лась еще одна современного покроя. Затем она свернула в узел косу и сменила обувь, надев туфли на каблучках, кото-рые носила с собой в маленьком узелке. Она перевернула двустороннюю черную шаль на бежевую сторону. Теперь она выглядела как типичная мексиканка из средних слоев, приехавшая в этот город.
Она взяла мою руку с женским апломбом и направилась на площадь.
– Что случилось с твоим языком? – сказала она по-английски. – Его съела кошка?
Я был полностью поглощен немыслимой вероятностью того, что я все еще в сновидении. Более того, я начал пони-мать, что если бы это было правдой, я рисковал никогда не проснуться.
Бесстрастным тоном, которого я от себя не ожидал, я сказал:
– До этого момента я не замечал, что ты уже говорила со мной по-английски. Где ты выучила его?
– В этом мире. Я говорю на многих языках.
Она остановилась и внимательно посмотрела на меня.
– У меня было много времени на то, чтобы выучить их. Поскольку мы собираемся проводить вместе много времени, я как-нибудь обучу тебя своему собственному языку.
Она захихикала, без сомнения, над моим полным отча-янья видом.
Я остановился.
– Мы собираемся провести вместе много времени? – спросил я, выдавая свои чувства.
– Конечно, – ответила она веселым тоном. – Ты так вели-кодушно собирался отдать мне даром свою энергию. Ты же сам сказал это, не так ли?
Я был сражен.
– В чем же дело? – спросила женщина, снова переходя на испанский. – Не говори мне, что ты сожалеешь о своем обе-щании. Мы маги. Слишком поздно менять свое решение. Ты не боишься, правда?
Я был более чем напуган, но если бы я задался вопросом, что именно ужасало меня, то не нашел бы ответа. Я явно не боялся быть рядом с бросившей вызов смерти в другом сне, как не боялся сойти с ума или даже умереть. Боялся ли я дьявола? – спрашивал я себя. Но эта мысль не выдерживала критики. В результате всех этих лет пути мага я без тени сомнения был уверен в том, что во вселенной существует только энергия; дьявол – это только изобретение человече-ского ума, находящегося во власти точки сборки в ее обыч-ной позиции. Логически рассуждая, мне нечего было боять-ся. Я знал это, но знал также и то, что моей истинной слабо-стью был недостаток гибкости, нужной для немедленной фиксации точки сборки в любой новой позиции. Контакт с бросившей вызов смерти в невероятной степени сместил мою точку сборки, и у меня не хватало мастерства соответ-ствовать этому толчку. Результатом этого явилось неопре-деленное псевдоощущение страха того, что я, возможно, не смогу проснуться.
– Нет проблем, – сказал я. – Давай продолжим нашу про-гулку во сне.
Она взяла меня под руку, и мы молча вошли в парк. Это молчание не было натянутым. Но мои мысли вертелись по кругу. Как странно, думал я: только мгновение назад я шел с доном Хуаном от парка к церкви в состоянии самого ужаса-ющего нормального страха. Сейчас я иду назад из церкви в парк с объектом моего страха и мне еще более страшно, чем когда-либо, но сейчас мой страх другой, он более зрелый, более смертельный.
Чтобы отогнать от себя беспокойство, я начал огляды-ваться вокруг. Если бы это было сновидением, – как я и по-лагал, – то была бы возможность доказать или опровергнуть это. Я указывал пальцем на все. Тщетно. Я даже схватил пару человек, которых, казалось, сильно напугал. Я ощущал их массу. Они были столь же реальны, как все, что я считаю реальным, только не порождали энергию. Ничто в этом го-роде не порождало энергии. Все казалось реальным и нор-мальным, однако это было сном.
Я обернулся к женщине, прижимавшейся к моей руке, и спросил ее об этом.
– Мы сновидим, – сказала она своим резким голосом и засмеялась.
– Но как могут люди и вещи вокруг нас быть столь ре-альными, трехмерными?
– Тайна намеревания во втором внимании! – воскликнула она с благоговением. – Эти люди там столь реальны, что у них даже есть мысли.
Это было последним ударом. Я не хотел больше ни о чем спрашивать. Я хотел предаться этому сновидению. Сильный рывок за руку вернул меня к настоящему моменту. Мы до-шли до площади. Женщина остановилась и заставила меня сесть на скамью. Я понял, что со мной не все в порядке, ко-гда сел и не почувствовал под собой скамьи. Меня закружи-ло. Я почувствовал, что поднимаюсь вверх. Промелькнул парк, словно я бросил на него взгляд сверху.
– Вот оно! – закричал я.
Мне казалось, что я умираю. Вращение подъема превра-тилось во вращение падения в темноту.
 





Количество пользователей, читающих эту тему: 0

0 пользователей, 0 гостей, 0 анонимных